Меню
Главная
Каталог статей
Опасная прогулка по вечернему Ашхабаду, Туркменистан
Опасная прогулка по вечернему Ашхабаду, Туркменистан

Опасная прогулка по вечернему Ашхабаду, Туркменистан

http://varlamov.ru/

Опасная прогулка по вечернему Ашхабаду, Туркменистан

Чтобы вы примерно понимали, какая атмосфера царит в центре Ашхабада, расскажу вам об одной своей прогулке. Дело было вечером, я допивал дешевое итальянское вино, которое купил на местном рынке за 2000 рублей (другого тут нет). На часах было 20:30, а значит, оставалось еще полтора часа до времени, когда по правилам мне нельзя было находить вне отеля. За окном номера переливался огнями парк 10-летия независимости. Я взял камеру, наушники и пошел искать приключения.

Первая встреча с туркменскими ментами не заставила себя ждать. Я, правда, сам напросился. Подхожу я к памятнику Туркменбаши, а там стоит группка ментов, о чем-то болтает и плюется на землю. Подхожу ближе – смотрю, семечки жрут! Я делаю им замечание: мол, что за быдло из аула приехало к нам в Ашхабад и плюется тут? Менты всполошились, начали что-то говорить, но русского они не понимали, а я не понимал туркменского. Осознав, что общего языка мы не найдем, жестами попрощались. Я пошел фоткать золотого Туркменбаши, а менты рассосались по углам. В это время в парке я был один, и молодые деревенские оболтусы решили не патрулировать парк, а пожрать семечек, думая, что их никто не увидит. Но их увидел я.

Вообще, по-русски в Туркмении все говорят очень хорошо. Проблемы могут возникнуть только с молодежью и детьми, которые русского не знают, так как в школе его не преподают, и с деревенскими ментами. 

Деревенские менты – это вообще особая каста в Туркменистане. Когда бывший колхозник выбирается в большой город из своего аула, у него вырастает чувство собственной важности, как нос у завравшегося Пиноккио. Ходит деревенский мент по улицам, словно он не мент, а ахалтекинский конь на показе у президента. У туркменского деревенского мента есть две проблемы. Во-первых, городские туркмены презрительно смотрят на него как на говно. Во-вторых, форма мента цвета елки, а в Ашхабаде много елок, на фоне которых мент становится незаметным. Все это усугубляет комплексы и еще больше повышает чувство собственной важности у пациента.

Итальянское вино еще придавало легкости моей походке и мыслям, и я решил поснимать административные здания, чего делать нельзя ни в коем случае. Точнее четкого запрета нет, так что я опытным путем решил выяснить, что можно снимать, а что нет. Каждый раз, когда я на машине проезжал мимо какого-нибудь комитета или министерства, водитель в ужасе просил не поднимать камеру. Такое впечатление, что у меня была не камера, а гранатомет. Тут истеричного водителя не было, вокруг тоже никого, я делаю пару кадров автобусной остановки и иду дальше. Потом еще несколько кадров, как вдруг откуда ни возьмись вылетает мент и начинает махать руками. Нас с ним разделяла широкая дорога, и даже если бы я хотел его услышать, то вряд ли бы смог. Мент продолжал махать руками. Видимо на случай, когда нарушителя и его разделяет шумная дорога, он должен был руками подать мне знаки. Не хватало сигнальных флажков, как у моряков. В общем, я так ничего и не понял, что он хотел мне сказать. Сделанные кадры на случай проверки я решил скрыть с помощью штатных настроек камеры, помахал своему новому знакомому ручкой и пошел дальше. 

Через 5 минут меня замучала совесть и решил перейти дорогу и узнать, что тот мент хотел. На самом деле, не совесть меня замучала, просто я представил, как через пару часов ко мне в номер вламывается туркменский ОМОН, кладет на меня на пол и обвиняет в шпионаже. Лучше было решить вопросы на территории врага. Перехожу дорогу, иду к секретному зданию...

Вы бы видели, как он бежал ко мне! Помните ролики, когда супермаркет открывает двери перед распродажей, и толпа, сшибая друг друга, толкаясь локтями, с криками, словно снежная лавина врывается в торговый зал. Вот так на меня бежали 5 полицейских. Я был для них телевизор "Самсунг" со скидкой, один на пятерых, и они явно соревновались, кто быстрее добежит до меня. В какой-то момент я даже подумал, что надо бы встать на колени и положить руки за голову. Да, я испугался! Не каждый день на вас бегут обезумевшие туркменские менты. В общем, подбегают они ко мне, окружают и... ДАЮТ РУКУ ПОЖАТЬ! Я немного офигел, но грозный тон старшего из группы быстро развеял туман надежд на дружбу.

На ломаном русском они начали объяснять, что снимать нельзя:

— Да, не снимал я ничего! — на самом деле ничего секретного я не снял, автобусная остановка не может же быть секретной?
— Я видел, ты снимал! — парировал мент.
— Не снимал, вот, смотри! Я просто камеру навел, чтобы название приблизить, зрение плохое, — мне даже стало неловко, что я несу им такую хрень. Но показ снятых кадров, где были цветочки в парке и золотой Туркенбаши, успокоил ментов.

В общем, они строго наказали мне, что снимать нельзя, и мы расстались.

Иду дальше. Камеру даже не трогаю, чтобы никого не провоцировать. На часах уже 9 веера и в правительственном квартале я единственный человек в штатском. Итальянское вино перестало дарить легкость моей походке и мыслям, хотелось спать, и я уже собирался сворачивать к отелю, КАК ВДРУГ на горизонте заискрились мигалки полицейских машин. Вот она, настоящая журналистская удача! Наверное, кортеж едет с президентом! Вот его-то я должен снять. Я пошел на свет.

Но никто не ехал. Подойдя ближе, я увидел, что широченная дорога перекрыта кучей полицейских машин. Стоит скорая, разбитый "Лексус"... И тело, накрытое простыней, из-под которой течет ручеек крови... Понимаю, что под простыней пешеход, который неудачно перешел дорогу в неположенном месте (кстати, рядом был подземный переход, но ими тут никто не пользуется, предпочитая перебегать, к слову об опасности подземных переходов). Судя по количеству полиции, людей в камуфляже, военных и других странных людей, либо сбитый, либо водитель был непростым человеком. Перекрыли широкий проспект в обе стороны. Представьте, что на Ленинском проспекте кого-то собьют в левом ряду, и все полосы в обоих направлениях перекроют. 

Странно, что зевак не было. То есть, несмотря на то, что вокруг было много жилых домов, никто не стоял, не снимал на мобильный телефон происходящее и вообще не задерживался. Подойдя еще чуть ближе, я понял, почему. Зевакам в Туркмении запрещено собираться, а тем более что-то снимать. Увидев меня, полицейский зашипел и жестом велел быстрее проходить и не задерживаться.

На другой стороне дороги был холмик, откуда открывался неплохой вид на происшествие. Я любое событие давно рассматриваю со стороны и оцениваю, было бы интересно про него написать в блог или нет. Профессиональная деформация. Это событие мне казалось интересным как раз нетипичным для России отсутствием зевак и перекрытием широченного проспекта из-за сбитого пешехода. Забираюсь на холмик, только собираюсь взять камеру в руки, как холодная тяжелая рука ложится мне на плечо...

— ЭЭЭЭАААУУУ, снимать низя! — рука принадлежала какому-то щуплому мужичку в резиновых тапочках, трениках и футболке.
— Это еще почему нельзя? Вы кто такой?
— Я? Полицейский! Ты знаешь, кто там? Там сам начальник полиции Туркменистана приехал! Документы можно ваши? — мужик был суров и несправедлив.
— А можно ваши документы, что вы полицейский? — московская привычка, проверять документы первым, выбила мужика в тапочках из колеи. Ну а что он хотел? Не буду же я каждому мужику в тапочках показывать паспорт.
— Щас будут тебе документы! — мужик зарылся в телефоне, пытаясь кого-то вызвонить... Я подождал минуту, потом махнул ему рукой и пошел. 

Отхожу подальше от места происшествия и делаю вот этот единственный кадр, чтобы хоть что-то было. Да, не видно ничего, да, с другой стороны дороги и вообще далеко. Но лучше так, чем вообще ничего. Сразу скрываю фотографию на всякий случай.



Перехожу дорогу, думаю, сейчас на телефон аккуратно сделаю пару кадров, чтобы хоть что-то вставить в пост, и пойду спать. Иду мимо полиции, на меня все косо смотрят, понимаю, что телефон незаметно не достать, и отказываюсь от идеи. Полиции стало еще больше, появилось много машин без опознавательных знаков – видимо, КГБшники подтянулись. Теперь понятно, что сбили кого-то серьезного, раз сам начальник полиции тут. Да и дома вокруг непростые, в этих домах живут местные чиновники, министры и другая номенклатура.

Я уже прошел место происшествия, как мужик в красной рубашке (он есть на фото) и второй мужик в камуфляже машут мне руками: мол, иди сюда!

Приехали! 

Здесь уже люди серьезные, а не деревенские менты, как до этого. Умничать и препираться с ними не возникает никакого желания. Мужик в красном просит показать телефон, он думал, что я снимал на него. Мужик в камуфляже забирает паспорт. Еще кто-то снимает с меня камеру. Чувствую себя голым перед надвигающейся волной неприятностей.

Я включаю телефон и показываю фотографии. Там ничего нет. Я вообще ждал, что рано или поздно у меня кто-то телефон попросит посмотреть, так что все снимки сразу скидывал либо на ноут, либо в облако и удалял из памяти. Мужик в красной рубашке, убедившись, что кроме глупых селфи и кошки Марты на телефоне у меня ничего достойного его внимания нет, вернул его мне.

Теперь настала очередь фотоаппарата. Мужик в камуфляже сразу заявил:

— Так, сейчас поедем в отдел, там мы заберем карточки памяти с камеры и будем из изучать, что вы снимали! — вот это поворот! Я, конечно, ожидал чего угодно, но это самый жесткий вариант. Во-первых, не хотелось терять время. Во-вторых, если они догадаются, как смотреть скрытые кадры, то увидят там не очень приглядные вещи, которые я снимал, чтобы сделать правдивые репортажи о Туркменистане, и даже себя, хоть и с неудачного ракурса. 
— Какой отдел? Вот, смотрите, все кадры, что я сделал, там нет ничего запрещенного, — они явно не понимали, как пользоваться камерой и куда жать, так что я даже перестал переживать, что они разберутся, как смотреть скрытые кадры.
— А чего ты так много кадров снял? Ты всегда так снимаешь много? — на камере было 56 кадров, и я вначале не понял, почему это много. Только потом я сообразил, что мужик в камуфляже листает их по кругу уже раз десятый
— А вы по кругу их листаете, — очень вежливо сказал я, а про себя подумал: "Где они откопали таких мужиков в камуфляже"?

Дальше меня передали местным чекистам. Чекист оказался умнее и сразу спросил: 
— Сколько карт памяти в камере?
— Две, — ответил я.
— Вынимай одну, и будем по очереди отсматривать! — видимо, где-то в инструкции им рассказывали, что можно карты памяти менять.

Чекист смотрел фотки и по каждой (!!!) задавал вопросы. Он задал 56 вопросов по 56 фотографиям. А зачем ты снимал телефонную будку? А зачем ты два раза снял этот дом? А зачем ты снял эту дорожку? А зачем ты снял плитку? Все это длилось минут 30. Подходили какие-то люди, изучали паспорт, задавали одни и те же вопросы.

Закончив допрос и изучение отснятого материала, они вернули мне камеру и паспорт. В отель я вернулся в 22:00. 30 минут ушло на прогулку, 60 минут – на общение с туркменскими полицейскими.

Комментариев нет

  • Добавьте комментарий, нам очень важно ваше мнение

Добавить комментарий

Извините! Вы не можете комментировать данный материал так как вы не зарегистрированы!
Решение! Пройдите процесс регистрации или сделайте вход, если не помогло обратитесь к администрации сайта.

Правила чата
Пользователи онлайн
Мини-чат
+Мини-чат
0
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0