Меню
Главная
Каталог статей
Потемкин живет в пустыне
Потемкин живет в пустыне

Потемкин живет в пустыне

Президент Туркменистана строит себе город из мрамора, девочки должны носить косички, и бензин бесплатный.

Визит в безшумную диктатуру.

 

Автор: Кристиан Эш, Berliner Zeitung, номер 170 от 23/24 07.2011

 

 

Можно не поверить своим глазам, когда видишь Ашхабад. Это мираж ? На краю пустыни Каракум вырастают в небеса сотни белых высоток. Куда не посмотришь – с иголочки новые здания из мрамора, ослепительно белые, как из рекламы зубной пасты. Золотые и голубые купола светятся перед кулисами гор Копет-Дага.  Если бы в книге рекордов Гиннесса существовала  регистрация по самому большому использованию мрамора на один гектар, ее бы заслужил Ашхабад.

 

Этот город является символом и парадной площадью странной пустынной диктатуры. О Тукменистане известно намного меньше, чем о его соседних странах – Иране и Афганистане, которые постоянно освещаются в новостях. Туркменистан тихий и закрытый, туристы здесь редкость, зарубужные журналисты не приветствуются. Но за этим занавесом, которым правительство задрапировало страну, что-то происходит. Здесь, 20 лет после развала Советского Союза и конца коммунистического проекта, осуществляется новая утопия. В пустыне Центральной Азии возникает совершенная потемкинская деревня. Здесь строится макет современного, роскошного, богатого Туркменистана – такого совершенного, что его невозможно отличить от действительности. Такой фасад, как этот, который князь Потемкин должен был когда-то возвести, но не из дерева и картона, а из холодного, настоящего мрамора. Почему это должно быть невозможно? Деньги имеются: Туркменистан располагает четвертыми по величине запасами газа в мире.

 

Ашхабад, который был полностью разрушен землятресением в 1948 году, состоит из сети совершенно прямых, прямоугольно заложенных улиц, описывает мой путеводитель от 2000 года.  «Центральным пунктом города является 75-ти метровая  «Арка нейтралитета». Эта арка в действительности башня, которая была сооружена в 1998 году в честь тогдашнего президента Сапармурата Ниязова. На самом верху была установлена золотая статуя Ниязова. Она поворачивалась так, что поднятые руки постоянно были обращенны к солнцу.

 

Ниязов привел страну к независимости и объявил ее нейтральной. Он был само солнце, на которое все должны были ориентироваться. Бывший функционер коммунистической партии  развил самый чудовищный культ руководителя по эту сторону от Северной Кореи. Он повелевал избрать себя пожизненным президентом и называть себя «Туркменбаши великий». Он переименовал название месяца январь в свое имя, апрель назвал именем своей матери, запретил золотые зубы, оппозицию, театр и написал для своей нации духовное руководство. Эта «Книга души» должна была по его мнению культово почитаться. В Рухнаме было написано, что туркмены изобрели колесо, что животные и растения могут разговаривать, и что Рухнама утоляет жажду разума. Эта книга изучалась каждую субботу, содержание было обязательным материалом в школах  и при сдачах экзаменов на права. Жажда разума между тем росла, так как Туркменбаши радикально сократил время обучения в школах и в вузах.

 

Но сегодня можно напрасно искать Солнце-статую в Ашхабаде. Солнце зашло, он умер четыри с половиной года назад.  Его зубной врач и одновременно министр здравоохранения сменил его на президентском посту. Гурбангули Бердымухаммедов приказал демонтировать арку нейтралитета в начале 2010 года. Она будет теперь установлена в южной части конца города, только в два раза больше, однако все сомневаются, что арка будет увенчана статуей Ниязова. Так молчаливо ограничивается культ Туркменбаши. Также центр города выглядит по другому, чем в описаниях путеводителя. Дворец первого президента, построенный напротив арки нейтралитета, еще стоит пока, но за ним был открыт уже дворец  последователя. Этот дворец в три раза больше и имеет вместо одного золотого купола, сразу три. Издалека выглядит он очень импозантно. Как он воспринимается сблизи, трудно сказать. На улице почти нет едущих машин, широкий тратуар пустынный. Глаза полицейского преследуют меня, потом меня выгоняют восвояси. Ничего не должно угрожать безопасности президента.

 

Старый Ашхабад уступил свое место белому мраморному городу. Он растет особенно быстро на юге, туда, где  равнина  поднимается к горам Копет-Дага, за ними уже лежит Иран. Министерства вырастают из земли, олимпийский стадион, автобусные остановки с кондиционерами, музей ковра, гостиницы, больницы, университеты, все в ослепительно белом мраморе. Только что, как новый символ города, был открыт памятник конституции. Он выглядит как шашлычный шампур высотой в 185 метров. Перед аэропортом стоит, согласно книге рекордов Гиннесса, самый большой фантан в мире, он должен мифически чевствовать предков туркмен. Весь Ашхабад производит впечатление, как будто деньги выставляют напоказ, как скудную воду в пустыне.  Все вокруг журчит и шумит, впрыскиваются миллионы в раскаленный воздух, которые затем просачиваются в песок. Пустыня поливается нефте-долларами. Повсеместно строятся жилые высотки с огромными комфортабельными квартирами – 150, 200 кв.м., с потолками в четыре метра высотой. Кто имеет деньги или удачу, может вселиться в них на выгодных условиях. Кого постигла неудача, то у него будет снесен старый дом в пользу мрамора.

 

Старый город низкий, зеленый и спокойный. Старый он только по отношению ко всему остальному. Ашхабад является творением русских, которые пришли относительно поздно. В 1881 году их войска тянулись с многими тысячами верблюдов через пустыню, чтобы подчинить себе грабительские племена кочевников. Русские завоевали крепость Геок-Тепе и жестоко расправились с ее защитниками. Это был последний регион, который был завоеван царем, к огромной досаде британцев в соседнем Афганистане.  Четыри года спустя была уже проложена железная дорога через пустыню, и маленькое поселение в оазисе Ашхабад приобрела вокзал. Ашхабад не смог перенести страшного землятресение в 1948 году, как и большенство зданий царского времени. Сталинские постройки  были низкими с колонами, позднее, в советские времена, появились в большом количестве четырехэтажки. Если ночью бродить здесь, то видишь напоминания  о когда-то существовавшем оазисе. Во дворах вьется виноград над гаражами, здесь спокойно, как в деревне. С 23-х часов все закрывается в Ашхабаде, жизнь уходит в дома, к телевизорам. Огромные телевизионные антены размножаются на стенах домов или  крепятся во дворах на железных балках. Как грибная болезнь распространилась глобализация  через всю страну. Туркменистан не является Северной Кореей.

 

Днем женщины, полностью закутанные от палящего солнца, подметают чистые улицы. Сверкают чистотой автомобили, иначе грозит денежный штраф. Курить на улицах и без того запрещено, с тех пор, когда Туркменбаши сам перестал курить. Вокруг бегают ученики и студенты в форме, студентки в их облегающих, красных платьях как прекрасные пурпурные пятна перед белым мрамором. Ношение косичек для них является обязательным предписанием. Повсеместно господствует порядок. Мой путеводитель от 2000 года восхваляет базар на краю города,  как один из красочных в Центральной Азии, описывает восточную толкотню. Год назад может быть это и было правдой. Теперь это обширный мраморный комплекс, спланированный ввиде коврового орнамента с башней посередине. Продавцы все в спецодежде,  только ассортимет напоминает о прошлом. Здесь продаются старые монеты, медали с изображением Ленина, эмблема немецкой экономической выставки 1885 года. Толкотни здесь не может быть вообще. Только на автобусах стоит еще старое название базара «Толкучка».

 

Новый президент, так можно прочитать в Wikileaks, является тщеславным, дотошным, злопамятным и не блестает умом. Так, во всяком случае, сообщало американское посольство в 2009 году в Вашингтон. Из документов также  известно, что коррупция при новом президенте скорее увеличилась, чем уменьшилась, что одна треть цены на строительсво в Ашхабаде является надбавкой для взяток, и что туркменские заказчики вообще не знают, как должна быть использована внутренняя часть грандиозных строительных сооружений. Здесь «жемчуг разбрасывается перед свиньями», что означает « с дорогостоящими вещами нету должного обращения», жалуется сотрудник французского концерна «Буиг» в разговоре с американским дипломатом.

«Буиг», благодаря лучшим контактам, выстроил половину Ашхабада, включая культовые места. В родной деревне Туркменбаши была построена французами самая большая мечеть в Центральной Азии. Это стирильное строение производит впечатление монумента кощунства. Стены расписаны высказываниями из Рухнамы. Автор лежит рядом в мавзолее, это был подарок французов заказчику.

 

Надежда, что после похорон Туркменбаши жизнь станет свободнее, была очень большой. Когда при инаугурации Бердымухаммедова оркестр играл Чарлестон, лица присутствующих светились, вспоминает один из ашхабадцев. «Представь себе, после всех лет, когда только исключительно туркменская народная музыка играла!». Новый президент отменил сумасшедшие идеи своего предшественника. Имена месяцев снова переименованы в прежние, время обучения в школах и в вузах продлено, когда-то нетипичное для туркмен искусство, театр, кино, цирк снова разрешены. Даже несколько интернет-кафе были открыты и каждый при предоставлении своего паспорта может выйти в интернет. Больницы, закрытые  при Ниязове, были снова открыты. Торговля наркотиками и их потребление, которые процветали при Ниязове, строго преследуются и за это многие благодарны. Туркменистан лежит на торговом пути Афганистан-Россия.

 

Но надежды на политическую либерализацию разбились. Единственные газеты страны – одна на русском, другая на туркменском – являются официальными органами. Телевидение воспевает превосходства президента, если оно в данный момент не воспевает превосходство туркменских ковров и туркменских ахалтекинских коней. Часто это происходит одновременно, так как президент охотно скачет на коне, в связи с чем он приказал построить в каждом регионе по ипподрому. В новостях по телевидению можно увидеть, как он руководит с помощью телеконференции, что должно сигнализировать новизну. На его столе стоят три монитора, два ноутбука и богатое цветочное оформление. Министры и губернаторы вызываются при нажатии кнопки, опускают стыдливо глаза к полу, как будто их шеф является самим солнцем. Стоя записывают они все его слова в тяжелые записные книжки, точно также, как и он сам когда-то записывал слова своего господина. Спикер парламента сжимает нервозно свои руки, телекамера показывает это все в большом формате. Непонятно, чем здесь восхищаться – властью президента или искусством игры его прислуги. Это очевидно, что культ личности Туркменбаши выжил.

 

Знает ли Бердымухаммедов, что вообще происходит в стране? Ясно ли ему, если он в своей телеконференции напоминает о «Е-Goverment», что это обозначает? Число пользователей интернетом в стране составляет приблизительно 80000. Недавно Бердымухамедов в одну ночь принес в жертву мобильную связь. Почти 2,5 миллиона человек – половина местные жители – были лишены их телефонных номеров в связи с непродлением лицензии самому большому продавцу мобильной связи МТС из Москвы. Единственный туркменский конкурент, государственное предприятие «Золотой век», было многие месяцы перегружено. Солдаты должны были контролировать давки. Нехватало симкарт, антен, мощностей. Зарубежные гости сегодня могут оставлять отключенными свои мобильные телефоны, так как они все равно не будут работать. Туркменистан является одной из малого количества стран на земле, которая не имеет Roaming.

 

Зарубежом удивляются этой загадочной коммуникационной катастрофе. Был это ответ на арабскую революцию, за которой наблюдалось в диктаторских регионах ?  На самом деле это был коммерческий спор: Руководство хотело перенять МТС, москвичи воспротивились.

 

Михаил Шабазанов является ашхабадским бизнесменом, но он защищает государство. Москвичи сами виноваты, находит он. Получали многие годы огромные прибыли, почему же они не хотят что-то отдать? Типично русские, слишком страптивые. Шабазанов говорит по русски  и выглядит как русский, но если он говорит «мы», то он имеет ввиду не русских. Если все будет хорошо, для Шабазанова во всяком случае, то его фирма Интек станет первым частным концерном мобильной и интернетной связи страны. Интек с его сотней сотрудников является самым большим частным предприятием Туркменистана. Оно импортирует будущее из за рубежа: устанавливает  измерительное оборудование на газопроводе, вводит персональные электронные карты для пациентов в больницах, сооружает антены для «Золотого века». Скоро должны все 20000 классов в стране получить интерактивные школьные доски вместе с компьютерами, скенеры и проекторы. Фетишизм новизны, которая вероятно быстро превратится в пыль. В следующем году Интек будет проводить подсчет населения –  никто точно не знает, как много жителей проживают в стране. Государство знает о себе очень мало, статистические данные ненадежные, банка по сбору информации не существует.

 

Шабазанов сидит в своем офисе в Ашхабаде – он паразительно кривой, с многочисленными углами внутри мраморной высотки – и восхваляет Туркменбаши. «Да хранит бог его», не дал расти социальным отличиям, как в России. Культом личности он не взволнован. «Книга души» не является «Майн кампфом» Гитлера. Кроме того, налоги составляют 2 % от оборотов, почти ноль. Но несмотря на это, Туркменистан является стабильной страной, говорит Шабазанов: «Сравните вы нас с Киргизией, где один президент за другим свергается!».

 

Менеджер относится к спекулянтам пустынной диктатуры. Хотя он говорит, что его фирма не имеет «крыши» – никакого влиятельного лица в руководстве, который свои руки держит над ней и ей заказы передает.  Но наблюдатели в Ашхабаде держат это за невозможное. Тем не менее: от богатства природного газа страны извлекают пользу многие, во всяком случае в столице. В мраморных жилых башнях живет не только Шабазанов и ему подобные. Кто работает во влиятельном учреждении, даже вахтером, может оплачивать ее в течении тридцати лет с помощью недорогого кредита. По окончанию ему принадлежит квартира, стоимость которой оценивается в 100000, 200000 долларов. Содержание ее дешевое, во всяком случае официально: природный газ бесплатный, некоторые даже не выключают газовые плиты, чтобы сэкономить спички. Также питьевая вода, электричество и соль бесплатны. Водители автомашин получают 120 литров бензина в месяц в подарок. Вообще имеется много больше, чем при Ниязове. В ноябре 2006, когда министр иностранных дел Германии Штайнмайер находился с визитом в Туркменистане, смертельно больной Туркменбаши сделал сенсационное заявление. На юго-западе страны было открыто самое большое месторождение природного газа в мире. Одним месяцем позже он умер. Как всегда, он преувеличивал, но месторождение на юге Иолотани вероятно на самом деле является вторым по величине в мире. Его последователь предпринял все для того, чтобы вдоволь имеющейся газ направить во все стороны света и не только на север, где только Газпром цены устанавливает. Когда русские в 2009 году перестали быть довольны ценами по поставкам газа, они просто перекрыли кран, после чего произошел взрыв на газопроводе в Туркменистане. Тем временем страна экспортирует газ даже в Китай и трубупровод через Афганистан в Пакистан и Индию является решенным делом. Также север Ирана, где проживают этнические туркмены, будет обеспечен Туркменистаном. Так что, из всех направлений света, не хватает только Запада – подключение к европейскому проекту  Набукко.

 

Там на западе, на берегах Каспийского моря, возводится в настоящее время следующая потемкинская деревня.  «Национальная туристическая зона Аваза» лежит прямо рядом  со старым портовым городом Красноводск, который сегодня именуется Туркменбаши. Отсюда раньше начинался когда-то захват русскими Каракумов, и здесь теперь Туркменистан хочет построить каменный монумент открытости страны. На береговой полосе стоит рекламная доска: Бердымухаммедов шагающий по зеленому раю для отдыха. Запланированы 60 отелей, ледовый дворец, казино; канал для яхт уже построен. Многие миллиарды долларов стоит такой проэкт. Был построен с иголочки новый аэропорт, который должен принимать международные рейсы. Зарубежные фирмы пообещали инвестиции, ведь Аваза является любимым проектом нового президента; кто ищет его расположения, должен как минимум создать видимость того. Строительство до сегодняшнего дня вело только государство и, как принято, в командном режиме. Фешинебельный отель «Ватанчи», например, был возведен от министерства обороны. По утрам содаты поливают скудный, вызженный солнцем сад. В фойе висит огромадный портрет Бердымухаммедова в военной форме. Из окна видны холодное море с танкерами на горизонте, пять следующих фешенебельных отелей и дальше за ним портовый город и его нефтеперерабатывающий завод.

 

Что должно завлечь сюда зарубежных туристов, непонятно. Препятствия по получению виз очень высоки, особенно для приезжих из бывших республик Советского Союза – русские сейчас вообще не получают туристических виз. Особенных правил для Авазы также не существуют. Сервис здесь не флексибельный, цена за комнату за ночь составляет около 50 долларов. Гостями являются туркмены, отпуск которых был субсидирован работодателем.

 

Для этой будующей зоны отдыха должны были подвинуться два рыбацких поселка и дачи самих красноводцев. Они должны теперь проводить свой отпуск в другом месте. Их портовый город не является раем удовольствий, он крепко причалил в печальную современность. Красноводск, ныне Туркменбаши, состоит из низких зданий, выбоин и заржавевших кораблей, между которыми светится новая яхта президента. Она называется «Возрождение» и очевидно является подарком русского газового концерна. Подходящий экипаж был подарен другим зарубежным концерном. Новый Туркменбаши отличается от старого Красноводска  постепенной сменой населения. Юля и Сергей  – так назовем их для безопасности – являются молодыми русскими и живут на краю города в двухэтажных,  запустевших домах. « Когда-то это был русский город», вспоминает Юля, « в нашем районе проживали тогда только от трех до четырех туркменских семей!». Остальные были украинцы, татары, армяне, азербайджанцы и именно русские. Разговаривали все между собой на русском. Огромные телевизионные тарелки сохраняют связь с родиной на севере, которая, по всей видимости, уже сдала своих земляков. По телевизору Сергея транслируется русская комедия, он учится заочно в России и все равно не хочет покидать свою родину. Его родина здесь, где он каждого знает и живет так, как ему нравится. Коррумпированного милиционера он приветствует, проезжая мимо – «Здравствуй, мерзавец!». За окном джипа Сергея промелькнуло мраморное строение на котором написано «Рухиет Кешги». Сергей и Юля спорят между собой, что это название обозначает, что-то  связанное с духом. Любовь к родине у русских выражается до сегодняшнего дня в незнании туркменского языка. Школьная система после двадцати лет независимости и туркменизации общественной жизни остается раздельной. Родители имеют право выбрать русское или туркменское направление.

 

Солнце садится за морем, наступает темнота. Сухая жара развеивается, вечер становится влажным, прохладным и ярко выступает будущее. Перед отелем «Ватанчи»  показывается лазерное шоу, которое отображает фонтаны. Видны разноцветные фигуры, вырезки из фильмов с туркменскими народными танцами. Береговая полоса освещена сотнями уличных фонарей, подчеркивающие пустые улицы, на которых должен вырости новый, чистый, современный город. Сверху это выглядит, как огромная взлетная полоса, куда будущее еще должно только приземлиться. Здесь много места для белого мрамора. Когда-нибудь, если в Туркменистане наступит новый день, будут все удивляться мечтам из прошлего, но все должны будут жить рядом с ними, хотят ли они этого или не хотят.


http://tmrepublican.org/

Комментариев нет

  • Добавьте комментарий, нам очень важно ваше мнение

Добавить комментарий

Извините! Вы не можете комментировать данный материал так как вы не зарегистрированы!
Решение! Пройдите процесс регистрации или сделайте вход, если не помогло обратитесь к администрации сайта.

Правила чата
Пользователи онлайн
Мини-чат
+Мини-чат
0
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0